Все статьи с тегом “agile”

В предыдущей статье, «Неправильный Scrum» я рассказал о примере низкой эффективности и хаосе, вызванных неправильным применением agile-методологий. Не секрет, что все они предназначены, в первую очередь, для небольших локальных команд. Но как же действовать командам немаленьким при распределенной разработке — в целом и при аутсорсинге — в частности?

Напомню, основными проблемами у нас были: низкое качество взаимодействия людей в распределенных командах, множество времени, тратящегося на коммуникацию, излишняя бюрократизированность отчетности из-за менеджмента в стиле «прикрой жопу, потом работай», слишком короткие итерации и слабая связь цикла разработки с циклом тестирования.

Существуют различные способы масштабирования гибких методологий — я расскажу о тех, которые применили мы, уже наученные горьким опытом Лжескрама.

1. Пожалуй, самое главное, что удалось сделать — разделить один большой проект на целый пакет мелких и средних проектов, таким образом, каждая рабочая группа, состоящая из 2-5 человек, стала заниматься одним и только одним проектом.
2. Вместе с разделением крупного проекта на мелкие изменилась и стратегия коммуникаций. Теперь команды разработки и их тимлиды регулярно взаимодействовали лишь с техническими руководителями в США, решая тактические вопросы и согласовывая API, а с локальными руководителями проектов вывяли текущие проблемы. В свою очередь, руководители проектов общались между собой и с высшим руководством сугубо о вопросах стратегии, рисков, интеграции проектов и изменения состава групп, а технические руководители между собой решали сложные архитектурные вопросы, утверждали API и следили за документированием технических решений. Отойдя от формальностей, можно сказать — главной задачей руководителей проектов и технических руководителей стало устранение преград на пути своих команд и интеграция проектов, но никак не отчетность.
3. Часть команд стали проводить регулярные стоячие совещания, что было простым и дешевым способом для участников проекта «находиться на одной волне» и выявлять реальные и потенциальные проблемы своевременно. Без разделения «1 проект — 1 команда» это было бы невозможно.
4. Длину итераций увеличили с одной до двух недель и стали планировать их так, чтобы в конце всегда оставался запас в пару дней. Это частично позволило избавиться от постоянной гонки, в которой все чувствуют себя проигравшими — когда работаешь в нормальном ритме, то и ошибок допускаешь меньше.
5. Оценки сроков и планы перестали «спускаться сверху»: теперь оценки сроков задач проводилась их непосредственными исполнителями под присмотром тимлидов, после чего согласовывалась с руководителем проекта и техническим руководителем, которые, как правило, срок увеличивали, учитывая дополнительные риски и сложности.
6. Стали использовать средства Continuous Integration. Полноценного TDD у нас все равно не получилось, но удалось заставить разработчиков тестировать свой код и более-менее стабилизировать качество билдов продукта.
7. Ввели т.н. «development blogs», куда разработчики (реально — тимлиды) должны были каждый день записывать свои достижения и проблемы, с которыми они столкнулись. Эти блоги на некоторое время стали главным средством коммуникации удаленных команд (ведь они находились в разных офисах), кроме того, это заставляло разработчиков писать! Впрочем, когда объем взаимодействия между разными командами уменьшился, от блогов мы отказались для большинства проектов.
8. Постепенно мы разработали различные автоматические средства отчетности и оценки сроков (используя идеи evidence based scheduling Джоэля Спольски), реализовав их как Jira plug-ins. Но постепенно отказались и от ежедневной формальной отчетности. Вести ее можно было разве что по собственному желанию, чтобы лучше ощущать «пульс проекта». Руководитель проекта теперь отвечал строго за успешное окончание каждой итерации, а не за успешное бумагомарание.
9. Стали проводить ретроспективы (к сожалению, они проводились между руководством разных проектов без участия разработчиков) в конце итераций. Это не произвело чуда, но помогло увидеть проблемы с разных точек зрения и, конечно же, не наступать на одни и те же грабли дважды.
10. Ввели еженедельную оценку оффшорных команд людьми из главного офиса в США, где каждый мог по пятибалльной шкале оценить уровень коммуникации, качества кода и адекватного восприятия документации. Локальные руководители проектов получали информацию и видели, кто какую оценку поставил. Многим поначалу казалось, что это сделано с целью найти козлов отпущения и показать «вот мы тут белые-пушистые, а они там за океаном бездельники и мудаки». На самом же деле, все эти оценки позволяли увидеть, кто конкретно не доволен взаимодействием, после чего не гадать — а связаться с этим человеком и узнать, чем именно он не доволен и совместно с ним улучшить рабочий процесс. Медленно, но уверенно все это получилось. Как всегда в распределенной разработке, главная трудность — коммуникация, а самый трудно контролируемый фактор — фактор человеческий.

Выводы

Пусть agile-процесс изначально и рассчитан под небольшие проекты и локальные команды — его вполне можно масштабировать. Главное для этого — открытость и смелость проектных команд и, в первую очередь, руководства.
Откажитесь от ложных целей вроде бюрократичной отчетности и стратегии прикрытия задницы, сконцентрируйтесь на получении необходимого вам продукта. Экспериментируйте с длительностью итераций, составом команд, способами взаимодействия и тестирования… Да, вы будете совершать ошибки, но суть гибкого адаптивного процесса в том, чтобы признавать свои ошибки, учиться на них и постоянно улучшать процесс, а не пытаясь скрыть ошибки и искать козлов отпущения. Технологии и процессы несовершенны, люди несовершенны, мир несовершенен… но это не означает, что не мы не должны учиться и улучшать качество своей работы.

А вы масштабировали agile-процесс? Если да, то как?

«То, что в первом приближении может очень походить на agile на самом деле может быть просто хаосом и способом траты денег, не имеющих четких целей и демотивирующих проектную команду.».

Алексей Кривицкий, тренер SCRUMguides

Гибкие (agile) методологии разработки ПО в последние годы активно набирают популярность. Они позволяют снизить риски проекта, уменьшить объем «бумажной волокиты» и попросту удешевить разработку.
Однако облегченность (например, в сравнении с «моделью водопада») этих методологий вовсе не означает, что их можно применять не разобравшись до конца в самой сути agile-процесса.

Данная история — пример хаоса, возникающего при неправильном обращении с agile-методологиями.
В прошлом году я участвовал в нескольких проектах, которые формально делались по методологии Scrum. Проекты были аутсорсинговыми, наш клиент продавал их своему клиенту как Scrum, соответственно, контракта с фиксированной оплатой не было, оплата шла повременная. Схема разработки была итерационной, каждая итерация включала в себя демо-версию продуктов и сессию планирования следующей итерации. Приоритеты требований менялись в зависимости от результатов демо. Так что же было не так?

1. Начнем с того, что проекты были крупными и распределенными. Над одним проектом могло работать 35-45 человек, находящихся в разных офисах в разных городах в разных часовых поясах. Согласитесь, серьезное осложнение для процесса, где по канонам все должны работать в одном офисе (в идеале — в одной комнате), ведь живое общение — одна из основ agile-процесса: именно живое общение снижает уровень бумажной бюрократии.
2. В первую очередь, наши клиенты восприняли Scrum с его ежедневными «стоячими совещаниями» как отличный способ получения отчетности (одна из величайших проблем крупного бизнеса в том, что отчитаться о проделанной работе часто важнее, чем эту самую работу качественно выполнить). Выглядело это так: каждый день для общения по телефону собирались руководители разработки из разных офисов и докладывали американскому руководству о состоянии текущих задач и дальнейших планах, после чего координировали работу со своими командами. Но у этих руководителей было по несколько групп разработчиков, а это в сумме — 20-25 человек на каждого… Реалистично отчитаться о задачах каждого из них — задача нетривиальная, потому к совещаниям вскоре подключили и руководителей команд. Даже для тимлидов не всегда было по силам досконально описать ситуацию в текущих задачах и способы ее решения, потому к совещаниям время от времени стали подключать и ключевых разработчиков. В итоге, большинство ключевых сотрудников стало отвлекаться на час-полтора каждый день, чтобы посовещаться. Это называлось «daily scrum» (который по правилам длиться должен не более 15 минут) и не могло не вредить общей продуктивности.
3. Вскоре клиенты признали — такой подход не годится. Ведь больше всего о конкретных задачах проекта знают сами разработчики — значит они и должны отчитываться о своей работе, как это написано в книгах по Scrum’у. Но в команде проекта 30-40 разработчиков, притом, работающих в разных офисах, выслушать их всех и не потерять нить обсуждения крайне трудно. Выход был найден: вместо телефонных разговоров стали использовать групповой чат, логи которого всегда можно было перечитать. Но теперь уже не только ключевые сотрудники, но и вся проектная команда тратила ежедневно 1-2 часа на отчетность.
4. Отчетность эволюционировала: когда стало понятно, что 1-2 из 8 рабочих часов ежедневно — это неприличная роскошь, схему пришлось изменить. Теперь разработчикам просто задавали подряд 3 классических для Scrum вопроса: «Что сделали за прошедший день?», «Что делаете теперь?», «Есть ли у вас препятствия на пути?», а разработчики должны были синхронно ответить на эти вопросы в чате. Больше никаких индивидуальных обсуждений… Позже американское руководство анализировало логи этих чатов… Зато все успевали «выговориться» за 15 минут. Было понятно, что подобные «daily scrum’ы» — чистый формализм, к счастью, разработчики воспринимали этот идиотизм с юмором.
5. Впрочем, отчеты разработчиков вовсе не освобождали локальных руководителей разработки от собственных отчетов (еще более формальных) и за каждую итерацию, и за каждый день в отдельности. Я до сих пор не могу понять, где наши американские коллеги находили время для чтения всех отчетов.
6. Все без исключений agile-методологии итеративны. В конце итерации (в Scrum они называются спринтами) мы получаем билд продукта, готовый к демонстрации. Создатели методологии XP предпочитают короткие итерации в 1-2 недели, Scrum — длинные в 1-2 месяца. Наш клиент решил сделать итерации максимально короткими — 1 неделя, то есть 5 рабочих дней. А иногда у нас бывали и микро-итерации — 2-3 дня… Клиент надеялся таким образом иметь больший контроль над процессом: ведь 1 неделя работы в неправильном направлении не так губительна, как две или даже четыре недели. Кроме того, если итерации недельные — значит и отчеты о результатах итерации можно получать каждую неделю. На практике же недельные итерации приводили к спешке: разработчики торопились, чтобы успеть закончить хоть что-то значимое в столь короткие сроки (впрочем, это скорее ошибка менеджмента), из-за чего уделяли минимум времени тестированию собственного кода. Осложняло ситуацию еще и то, что из 5 дней спринта реально на разработку оставалось всего 4, так как день уходил на «разворачивание» продукта, подготовку демо-версии и.т.п.. Каждый новый билд кишел глюками и мелкими недоработками.
7. Роль тестировщиков в agile-процессе до сих пор слабо освещена. Клиента это нисколько не смущало, потому тестировщики у нас не были интегрированы в процесс разработки, а разработчики — в процесс тестирования. Если демо у нас в проектах проводилось каждый понедельник, то тестировщики (находящиеся не в тех же офисах, где работали разработчики) приступали к работе над тестированием нового билда лишь во вторник. Сессии планирования (стоит ли рассказывать, что, вопреки принципам Scrum’а, рядовые сотрудники в них не участвовали?) у нас проходили по четвергам, тестирование последнего билда в это время все еще длилось. Таким образом, просто не получалось составить план следующей итерации так, чтобы сначала исправлялись глюки, а лишь затем разрабатывался новый функционал. Можно было лишь предполагать что-то вроде «40% времени мы потратим на исправление ошибок». Такой подход вел к неконтролируемому распространению глюков.
8. Сами заказчики продуктов были удалены от проектных команд. Такой инструмент гибких методологий как «пользовательские истории» тоже не использовался. Таким образом, заказчики и конечные исполнители не находились «на одной волне» и нередко воспринимали одни и те же требования по-разному. А ведь это одна из проблем, которую должны решать гибкие методологии.
9. Не было и «ретроспектив». В конце каждого спринта команды не собирались вместе, чтобы обсудить слабые стороны итерации и решить, как можно улучшить процесс: распределенная природа разработки этого не позволяла. Иногда такие вопросы обсуждались руководителями на сессиях планирования, но решались лишь локальные вопросы — глобальные (а их было большинство) требовали многократного утверждения высшим руководством в США и «повисали» на неопределенный срок.

Думаю, читая об этих проблемах, вы подумали, что вся работа у нас провалилась. Это не так: мы закончили все проекты, некоторые даже в срок. Однако, это было сделано ценой переработок, понижения итогового качества продуктов, сильного раздувания бюджета проектов, а позже — сокращения части раздутого штата сотрудников. Кроме того, локально мы втайне от клиента проводили ежедневные стоячие совещания, ретроспективы, интегрировали в процесс собственных тестировщиков и прочими способами спасали (насколько это было возможно) проекты от вредоносного лжескрама.

В последующих проектах совместно с клиентом нам удалось изменить стратегию, мы масштабировали agile-процесс для работы распределенных команд, отказались от понятия «Scrum» и побороли большинство проблем, описанных в этой статье, что увеличило продуктивность работы в несколько раз. Хотите узнать, как мы этого добились, как внедряли изменения? — это тема следующей статьи.